Дело № 33-17941/2025

Суть дела

<title></title>     САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД <table cellspacing="0" cellpadding="2" align="center" xmlns:msxsl="urn:schemas-microsoft-com:xslt"> <tbody> <tr> <td>    Рег. № 33-17941/2025</td> <td>    Судья: Шумило М.С.</td> </tr> <tr> <td>    УИД 78RS0010-01-2024-000390-69</td> <td></td> </tr> </tbody> </table>     АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ <table cellspacing="0" cellpadding="2" align="center" xmlns:msxsl="urn:schemas-microsoft-com:xslt"> <tbody> <tr> <td>    Санкт-Петербург</td> <td>    16 сентября 2025 года</td> </tr> </tbody> </table>     Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе: <table cellspacing="0" cellpadding="2" align="center" xmlns:msxsl="urn:schemas-microsoft-com:xslt"> <tbody> <tr> <td>    председательствующего</td> <td>    Савельевой Т.Ю.,</td> </tr> <tr> <td>    судей</td> <td>    Бучневой О.И., Игнатьевой О.С.</td> </tr> <tr> <td>    при секретаре</td> <td>    Кишко А.Н.</td> </tr> </tbody> </table>         рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Николаева Михаила Игоревича на решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 31 марта 2025 года по гражданскому делу № 2-14/2025 по иску Николаева Михаила Игоревича к Зоткиной Марине Андреевне о защите чести, достоинства и деловой репутации, компенсации морального вреда.         Заслушав доклад судьи Савельевой Т.Ю., объяснения истца Николаева М.И., поддержавшего апелляционную жалобу, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда     УСТАНОВИЛА: Николаев М.И. обратился в суд с иском к Зоткиной М.А., которым после уточнения требований в порядке ст. 39 ГПК РФ просил признать сведения, опубликованные ответчиком в рабочих чатах мессенджера Viber «ОСМП», «Врачи СМП», а именно: «так называемый врач», «произвол Николаевых», «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашим «мочевым пузырем и прямой кишкой», «Кого-то он через лупу просматривает, а заглядывающим в глазки все можно?», «Вы и ваша жена позволяют себе нарушать трудовую дисциплину», «Вчера развели вечером корпоративчик на работе. Это можно, а в туалет заехать мимо скорой, взяв по рации второй вызов, нельзя», «К тому же ни за что вынесли выговоры двум нашим коллегам. Просто по произволу!», не соответствующими действительности, порочащими его честь, достоинство и деловую репутацию, обязать ответчика опровергнуть указанные сведения путём публикации в рабочих чатах мессенджера Viber «ОСМП» и «Врачи СМП», взыскать компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб. Требования мотивированы тем, что истец на основании трудового договора № 28 от 09 апреля 2021 года трудоустроен в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 74», в настоящее время занимает должность старшего врача отделения скорой медицинской помощи (далее – ОСМП). В его должностные обязанности входит в том числе: организация работы подразделения; контроль сотрудников отделения за выполнение ими своих должностных обязанностей; контроль исполнения требований законодательства в части оказания населению медицинской помощи. Ответчик занимала должность врача выездной бригады ОСМП, на данный момент уволена с занимаемой должности по собственному желанию. За период трудовой деятельности истец неоднократно делал ответчику замечания, касающиеся качества исполнения ею своих должностных обязанностей и соблюдения дисциплины труда, о чём также докладывал заведующему ОСМП Р.А.В. и главному врачу СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 74» Сергееву М.Н. В частности, ответчик нарушала сроки выезда на вызовы, оказывала медицинскую помощь ненадлежащего качества и т.п. Между тем, ответчик на замечания реагировала крайне болезненно, повышала голос и спорила в присутствии других коллег. 06 декабря 2023 года ответчик в рабочих чатах «ОСМП», «Врачи СМП» в мессенджере Viber на замечание в свой адрес, касаемо недопустимости смены маршрута без согласования с диспетчером, обозвала истца «так называемый врач», тогда как согласно Регламенту изменение маршрута без предварительного согласования с диспетчером недопустимо, однако замечание по этому поводу ответчик восприняла как личное оскорбление. Истец является дипломированным специалистом, имеет стаж работы более 12 лет, в его должностные обязанности входит контроль за исполнением сотрудниками своих должностных обязанностей, и требования предъявляются ко всем единые. Помимо этого, ответчик написала, что истец вместе со своей супругой, которая также трудоустроена в ОСМП, нарушают трудовую дисциплину с указанием на «произвол Николаевых», обвиняя в предвзятом отношении и вынесении двум сотрудникам незаконного выговора, что имеет негативную оценку в адрес истца и подрывает его авторитет среди коллег. Там же опубликовала высказывание: «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашим мочевым пузырем и прямой кишкой», «Кого-то он через лупу рассматривает, а заглядывающим в глазки все можно?», что свидетельствует об обвинении истца в нарушении трудовой дисциплины, совершении противоправных поступков и двойных стандартах по отношению к другим сотрудникам. Фраза: «Вы и ваша жена позволяете себе нарушать трудовую дисциплину», носит клеветнический характер, поскольку истец и его супруга Н.А.И. трудовую дисциплину не нарушали и к дисциплинарной ответственности не привлекались. Высказывание: «Вчера вечером развели корпоративчик на работе. Это можно, а в туалет заехать мимо скорой, взяв по рации второй вызов, нельзя», не может быть отнесена к истцу ввиду его непричастности к данной ситуации, но несёт негативную оценку в его адрес. Выражение: «К тому же ни за что вынесли выговоры двум нашим коллегам. Просто по произволу!», не соответствует действительности и характеризует истца как недобросовестного сотрудника (т. 1, л.д. 5-7, 43-44; т. 2, л.д. 1-3, 131-133). Решением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 31 марта 2025 года признаны не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию Николаева М.И. следующие сведения, распространённые Зоткиной М.А. в сообщениях от 06 декабря 2023 года в публичных чатах «ОСМП» и «Врачи СМП» в мессенджере Viber: «Вы и ваша жена позволяют себе нарушать трудовую дисциплину…», «…Вчера развели вечером корпоративчик на работе…». На Зоткину М.А. возложена обязанность в течение месяца со дня вступления решения суда в законную силу опубликовать опровержение порочащих честь и достоинство Николаева М.И. сведений в форме сообщения о принятом по данному делу решении и его содержании путём размещения информации (резолютивной части решения суда) в публичных чатах «ОСМП» и «Врачи СМП» в мессенджере Viber. С Зоткиной М.А. в пользу Николаева М.И. взыскана компенсация морального вреда в размере 5 000 руб., расходы, связанные с оплатой экспертизы, в размере 21 400 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 руб. В удовлетворении иска в остальной части отказано. Не согласившись с результатом разрешения спора, Николаев М.И. подал апелляционную жалобу, в которой просит отменить принятое решение и удовлетворить заявленные им требования в полном объёме, ссылаясь на недоказанность выводов суда первой инстанции, их несоответствие фактическим обстоятельствам дела и на неправильное применение норм материального и процессуального права. Ответчик Зоткина М.А., извещённая о времени и месте судебного разбирательства заказным почтовым отправлением в рамках взаимодействия с АО «Почта России» с использованием электронного документооборота модуля ГАС «Правосудие» (т. 2, л.д. 201-202), в заседание суда апелляционной инстанции не явилась, ходатайств об отложении и доказательств наличия уважительных причин неявки в суд не направила.     Учитывая, что сведения о времени и месте проведения судебного заседания были своевременно размещены в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на официальном сайте Санкт-Петербургского городского суда, применительно к положениям ч. 3 ст. 167 ГПК РФ апелляционная жалоба рассматривается в её отсутствие. Ознакомившись с материалами дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему. Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, Николаев М.И. на основании трудового договора № 28 от 09 апреля 2021 года занимает должность старшего врача ОСМП СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 74» (т. 1, л.д. 26-32, 47-51). В должностные обязанности истца входит в том числе: организация работы ОСМП по оказанию скорой медицинской помощи населению, транспортировке больных и пострадавших, нуждающихся в госпитализации, доставке больных в стационары по направлению поликлиник, амбулаторным больным; осуществлять контроль за своевременностью, качеством и объёмом медицинской помощи, оказываемой персоналом отделения, проводить клинико-экспертную работу, контролировать правильность заполнения медицинской документации персоналом отделения; организовывать работу выездных бригад СМП в режиме повседневной работы и в условиях ЧС; утверждать порядок работы структурных подразделений отделения и выездных бригад, контролировать выполнение графика работы сотрудников, контролировать соблюдение режима рабочего времени, сроки и правильность составления табелей для рабочего времени; распределять обязанности между персоналом отделения; осуществлять текущее и перспективное планирование работы отделения; организовать правильное ведение, учёт и хранение медицинской документации; своевременно информировать руководство обо всех ЧП и нарушениях трудовой дисциплины; принимать и рассматривать заявления от населения с отзывами по лечебной работе отделения, анализировать их с последующим доведением информации до персонала отделения (т. 1, л.д. 33-36). До 05 апреля 2024 года Зоткина М.А. была трудоустроена в должности врача ОСМП и уволена по собственному желанию в связи с выходом на пенсию (т. 1, л.д. 69-74). Согласно скриншотам переписок из рабочего чата мессенджера Viber «ОСМП» и «Врачи СМП» за период с 04 декабря 2023 года по 06 декабря 2023 года ответчик разместила информацию, направленную в адрес истца: «так называемый врач», «произвол Николаевых», «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашим мочевым пузырем и прямой кишкой», «Кого-то он через лупу рассматривает, а заглядывающим в глазки все можно?», «Вы и ваша жена позволяете себе нарушать трудовую дисциплину», «Вчера вечером развели корпоративчик на работе. Это можно, а в туалет заехать мимо скорой, взяв по рации второй вызов, нельзя», «К тому же ни за что вынесли выговоры двум нашим коллегам. Просто по произволу!» (т. 1, л.д. 12-19, 87-98, 202-209). В ходе рассмотрения дела истец дополнительно указал, что ответчик с 2023 года намеренно провоцировала в коллективе конфликты, писала жалобы на истца и его супругу Николаеву А.И., выражала своё недовольство его работой и политикой руководства в целом. Однажды, во время выезда, бригада ответчика, отправленная к ребёнку, нуждающемуся в госпитализации, вернулась на станцию без предупреждения диспетчера, чтобы ответчик сходила в туалет. О недопустимости данной ситуации истец сообщил в рабочий чат без указания фамилии сотрудника, однако ответчик стала обсуждать эту ситуацию в другом рабочем чате с формулировкой: «Не может не оскорблять, не проверив факт случившегося», в связи с чем истец был вынужден удалить ответчика из данного чата. Таким образом, ответчик дала негативную оценку истцу и его действиям. Также в случае необходимости бригада может заехать в магазин и прочее, но только по согласованию с диспетчером и при отсутствии иного вызова. В отношении истца каких-либо нарушений либо дисциплинарных взысканий не выявлено. К «корпоративчику» истец не имеет никакого отношения, на нём он не присутствовал, и со слов сотрудников ему известно, что старший фельдшер с врачом на кухне обсуждали рабочие моменты. Запрета на нахождение на работе в нерабочее время нет, данное ограничение было введено на период эпидемии. Находиться на работе в своё нерабочее время с целью работы сотрудникам не запрещается. О посещении сотрудниками магазинов и прочее в рабочее время ему не было известно. Обо всех нарушениях необходимо докладывать руководству, и тогда будет проводиться проверка. Сотрудников никто не увольнял, они уволены по собственному желанию. Решение об увольнении принимается вышестоящим руководством, а не истцом, как указала ответчик. Никакие оскорбления в адрес ответчика ни он, ни его супруга не высказывали. В подтверждение своих доводов представил: -    грамоты, благодарственные письма и благодарности на его имя (т. 1, л.д. 65-68); -    характеристику с места работы, согласно которой истец за время работы зарекомендовал себя высококвалифицированным и ответственным специалистом, за что неоднократно поощрялся грамотами и благодарностями, нареканий и дисциплинарных взыскание не имеет (т. 1, л.д. 83); -    характеристику с места работы на Николаеву А.И., которая за время работы зарекомендовала себя высококвалифицированным специалистом, ответственным и трудолюбивым сотрудником, нареканий и дисциплинарных взыскание не имеет (т. 2, л.д. 134); -    акт служебной проверки на ОСМП от 21 августа 2023 года, из которого усматривается, что ответчик обратилась с устной жалобой на отсутствие фельдшера Н.А.И. на территории ОСМП в рабочее время по причине выгула своей собаки; согласно объяснительной Н.А.И. и опроса иных сотрудников Н.А.И. территорию ОСМП не покидала; в рабочее время Н.А.И. истец в своё нерабочее время, выгуливая собаку, заходит на территорию ОСМП, не заходя в здание, и они вместе выгуливают собаку, о чём предупреждался диспетчер; таким образом, нахождение работника вне здания подстанции, но на территории подстанции не является нарушением трудовой дисциплины, также появление истца в своё нерабочее время с собакой на территории подстанции не является нарушением трудовой дисциплины (т. 2, л.д. 4-5); -    акт служебной проверки на ОСМП от 24 октября 2023 года по факту обращения врача линейно-контрольной службы Абсаева Т.А. с замечанием на то, что Николаева И.А. 23 октября 2023 года при транспортировке пациента от машины СМП до приёмного отделения больницы вела своих ходом без использования кресла, тем самым нарушив нормы транспортировки, а также разговаривала с ним по-хамски; в своей объяснительной Н.А.И. отрицала факт хамского поведения, указав, что пациент отказался от кресла, что подтверждается медицинской документацией, иных доказательств не представлено (т. 2, л.д. 7-8); -    акт служебной проверки на ОСМП от 01 декабря 2023 года, согласно которому ответчик обратилась с устной жалобой на систематическое нарушение трудовой дисциплины истцом, выразившееся в отсутствии своевременно сделанных записей о начале и окончании им рабочей смены в журнале учёта рабочего времени; по результатам проверки установлено, что должностными инструкциями и иными НПА не определена обязанность старшего врача ОСМП ставить свою подпись в данном журнале, следовательно, нарушений трудовой дисциплины со стороны истца не выявлено (т. 2, л.д. 9). Ответчик размещение оспариваемой информации об истце не отрицала, исковые требования не признала и возражала относительно их удовлетворения, отметив, что в своих высказываниях не имела намерений оскорбить и унизить истца, это была её ответная реакция на оскорбления истца в её адрес, выраженная в форме личного оценочного мнения. Пояснила, что когда она с бригадой ОСМП везла ребёнка в Санкт-Петербург на госпитализацию, проезжая мимо станции, попросила заехать, чтобы забрать зарядку для планшета, который постоянно разряжался, и заодно посетила туалет, но истец её выследил и написал об этом в рабочий чат. О том, что необходимо было предупредить диспетчера о данном заезде, ей известно не было. Между тем истец, его супруга Н.А.И. и иные сотрудники позволяли себе во время смены заезжать за продуктами, ходить по магазинам, выгуливать собак и прочее, в то время как ей это делать запрещалось. Таким образом, в чатах ответчик высказала в адрес истца своё оценочное суждение, поскольку не согласилась с его замечанием, так как то, что запрещалось одним сотрудникам, разрешалось другим, приближённым к руководству. Кроме того, истец постоянно усложнял работу и развалил весь коллектив, что негативно повлияло на работу. Многие сотрудники были не согласны с методами работы истца, после чего их увольняли. Истец и Р.А.В. открыто в коллективе обзывали её, зная, что её племянник на СВО; истец негативно высказывался про СВО. Также указала, что два года назад попала под влияние мошенников и лишилась большой суммы денег, которую выплачивает до настоящего времени. Ввиду сложившейся в коллективе ситуации она была вынуждена уволиться из ОСМП, в настоящий момент трудоустроена врачом в физкультурно-оздоровительном комплексе, а её среднемесячный доход составляет 40 000 руб. Представитель ответчика обратил внимание на отсутствие оснований для признания сведений порочащими и не соответствующими действительности, поскольку они являются оценочными суждениями ответчика. Так, решением Красноармейского районного суда г. Волгограда от 07 ноября 2019 года по гражданскому делу № 2-706/2020 установлен факт нарушения истцом трудовой дисциплины, когда он отказался принимать смену и выезжать на вызовы, то есть совершил дисциплинарный проступок, поэтому фраза ответчика «произвол» не является голословной. Иные высказывания, на которые ссылается истец, не конкретизированы и не могут расцениваться как не соответствующие действительности или порочащие именно истца. Заявленный к взысканию размер компенсации морального вреда чрезмерно завышен, ответчик является пенсионером и имеет кредитные обязательства, в связи с чем в случае удовлетворения иска размер компенсации подлежит снижению. Полагал, что подача настоящего иска в суд является злоупотреблением правом со стороны истца и подтверждает неприязненное отношение к ответчику (т. 1, л.д. 156-163; т. 2, л.д. 135-137). Решением Красноармейского районного суда г. Волгограда от 31 июля 2020 года по гражданскому делу № 2-706/2020 признан незаконным и отменён приказ ГБУЗ «Клиническая станция скорой медицинской помощи» от 07 ноября 2019 года «О применении дисциплинарного взыскания» в отношении истца; с ГБУЗ «Клиническая станция скорой медицинской помощи» в пользу истца взыскана надбавка за качество выполняемых работ в размере 9 000 руб. и компенсация морального вреда в размере 1 000 руб. (т. 1, л.д. 171-175). Постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций указанное решение оставлено без изменения (т. 1, л.д. 176-181, 183-187). В целях установления юридически значимых обстоятельств и проверки доводов правовых позиций сторон из администрации Кронштадтского района Санкт-Петербурга были истребованы сведения об обращениях Зоткиной М.А., Д.Т.А. и Малёванной Н.В. (т. 1, л.д. 115-149). В заявлении от 10 января 2024 года ответчик ссылалась на наличие в коллективе конфликтных отношений и просила отменить незаслуженное замечание, вынесенное Рыковым А.В. и истцом в адрес Д.Т.А., указав на то, что данное замечание заслуживают Р.А.В. и истец, которые не доводят до сотрудников новые правила трудового распорядка, что является абсурдом, самоуправством и превышением полномочий; сотрудники, которые не находятся в опале у Р.А.В. и истца, в своё рабочее время ходят по магазинам и покидают территорию ОСМП; Р.А.В. и истец превратили работу в написание друг на друга докладных, приветствуются стукачество и слежка, доводят сотрудников до увольнения и болезни; просила призвать к ответственности Р.А.В. и истца за превышение своих должностных полномочий и нарушение ими трудовой дисциплины. В заявлении от 10 января 2024 года Докутович Т.В. указывала на то, что 20 ноября 2023 года ей незаслуженно вынесено дисциплинарное взыскание за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей, а именно за отсутствие на рабочем месте в рабочее время; о своём отсутствии, обусловленном личными обстоятельствами, она сообщила врачу Фон Дитцу Р.А.В., на что получила согласие; ссылаясь на наличие к ней предвзятого отношения со стороны Р.А.В. и истца, просила отменить дисциплинарное взыскание. Малёванная Н.В. в заявлении от 10 января 2024 года просила разрешить конфликтную ситуацию, поскольку истец неоднократно в присутствии коллег с использованием ненормативной лексики обсуждал её профессиональные качества. По результатам рассмотрения данных обращений главой администрации Кронштадтского района Кононовым А.А. 08 февраля 2024 года было дано поручение главному врачу «Городская поликлиника № 74» Сергееву М.Н. усилить контроль за руководством ОСМП и снять с Д.Т.А. дисциплинарное взыскание (т. 1, л.д. 127). В подтверждение своих доводов ответчик представила заключение независимого специалиста-филолога Шибрановой А.А. от 10 декабря 2024 года по вопросам содержания и формы оспариваемых высказываний (т. 1, л.д. 164-170), с которым истец не согласился, в связи с чем заявил ходатайство о проведении по делу судебной лингвистической экспертизы. Определением суда от 10 февраля 2025 года по делу была назначена судебная лингвистическая экспертиза с поручением её производства АНО «Центр Независимой Экспертизы «Петроградский Эксперт». Согласно выводам заключения эксперта № 28-11/2025 от 16 марта 2025 года поставленные на разрешение вопросы тесно взаимосвязаны по смыслу; вопрос № 1 «Содержится ли в представленном сообщении негативная информация, порочащая честь и достоинство истца Николаева М.И.? Если да, то в каких высказываниях?» относится к ограниченной процессуальной компетенции эксперта-лингвиста только в части экспертных задач установления наличия в указанном в формулировке вопроса тексте негативной информации об истце и определения высказываний, в которых такая негативная информация содержится, и разрешается в указанной части. В части же установления порочащего характера этой негативной информации вопрос выходит за пределы компетенции эксперта и относится к исключительной компетенции суда, осуществляющего верификацию сведений на основе доказательств, представленных сторонами в рамках состязательного процесса. Негативная в отношении истца информация в случае её несоответствия действительности может быть признана действительно порочащей только судом. В представленных сообщениях выявлены три высказывания, содержащие релевантную для разрешения поставленных перед экспертом вопросов информацию, выраженную в форме утверждений о фактах, а именно: -    утверждение о фактах следующего содержания: «истец и его супруга допустили (позволили, разрешили) организацию и проведение в вечернее время дня, предшествующего дате размещения СТ-2, встречи сотрудников организации, в которой работают истец и ответчик, для развлечения и отдыха, в служебных помещениях указанной организации» – в высказывании «вчера развели вечером корпоративчик на работе»: -    утверждение о фактах следующего содержания: «ответчику доподлинно известны множественные (не менее двух) фактов посещения истцом и его супругой магазинов и заведений общественного питания в рабочее время, во время выездов, с использованием служебного транспорта» – в высказывании «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашими «мочевым пузырем и прямой кишкой»; -    утверждение о фактах следующего содержания: «как истец, так и его супруга причастны в период времени, предшествующий размещению данного спорного сообщения, к вынесению двух незаконных (безосновательных) выговоров сотрудникам организации, в которой работают участники чата «ОСМП» – в высказывании: «К тому же ни за что вынесли выговоры двум нашим коллегам. Просто по произволу!». Перечисленные три утверждения о фактах составляют фактическую основу оценочного суждения, выраженного в высказывании «произвол Николаевых», – истцу приписывается совокупность поступков, свидетельствующая о своеволии как склонности действовать по своей воле, по прихоти (капризу, вздорному желанию, причуде) и характеризующаяся деспотизмом как жестокостью по отношению к другим. Проявление подобных личных качеств в рамках отношений в трудовом коллективе, с точки зрения любого дееспособного гражданина, негативно характеризует как личные (моральные), так и деловые качества истца. Поступки истца, описанные перечисленными утверждениями о фактах, таким образом, представлены в спорных сообщениях как нарушение с его стороны моральных норм и обычаев делового оборота. Кроме того, первые два из трёх перечисленных утверждений о фактах составляют фактическую основу множества суждений, в которых выражаются обвинения истца в нарушении трудовой дисциплины (например, высказывания «Вы и ваша жена позволяют себе нарушать трудовую дисциплину») и в применении двойных стандартов в рамках производственных отношений с коллективом (в частности, высказываний «Кого-то он через лупу просматривает, а заглядывающим в глазки все можно?», «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашим «мочевым пузырем и прямой кишкой», «Это можно, а в туалет заехать мимо скорой, взяв по рации второй вызов, нельзя»). Поступки истца, описанные указанными двумя утверждениями о фактах, таким образом, представлены в спорных сообщениях как нарушение с его стороны трудовой дисциплины, моральных норм и обычаев делового оборота, что обусловливает негативный характер информации об этих поступках. Три перечисленных утверждения о фактах и всецело основанные на них суждения «произвол Николаевых», «Вы и ваша жена позволяют себе нарушать трудовую дисциплину», «Кого-то он через лупу просматриваем, а заглядывающим в глазки все можно?», «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашим «мочевым пузырем и прямой кишкой»», «Это можно, а в туалет заехать мимо скорой, взяв по рации второй вызов, нельзя», таким образом, неразрывно связаны в информационной структуре представленных сообщений; в случае, если перечисленные выше утверждения о фактах не соответствуют действительности, они могут быть признаны судом порочащими в отношении истца в совокупности с приведёнными в настоящем абзаце оценками и выводами, полную фактическую основу которых эти утверждения о фактах составляют (какой-то иной потенциально релевантной фактической информации, лежащей в основе данных оценок и выводов ответчицы, в спорных сообщениях не имеется). Верификация (установление соответствия действительности) выраженных в форме утверждений о фактах сведений выходит за пределы компетенции эксперта, относится к исключительной компетенции суда. Высказывание «так называемый врач», имеющееся в составе одного из представленных сообщений, также заявленное истцом в качестве порочащего в его отношении, представляет собой негативнооценочное суждение (объектом оценки выступают профессиональные качества истца; содержание оценки сводится к выражению пренебрежительного отношения к его профессиональным качествам), отражающее субъективное мнение ответчицы о профессиональных качествах истца, и не содержит какой-либо информации, представленной в форме утверждения о фактах. В ходе проведённого лингвистического экспертного исследования в представленных сообщениях не выявлено случаев использования для выражения негативной оценки в адрес истца, его личности, личных и деловых качеств каких-либо циничных, неприличных, социально неприемлемых форм, которые с позиции лингвистической квалификации могли бы рассматриваться как формы потенциально оскорбительные (т. 2, л.д. 47-104). Разрешая спор и приходя к выводу о частичном удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 17, 21, 23, 29 Конституции Российской Федерации, ст. 150, 152 ГК РФ, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», оценил собранные по делу доказательства в их совокупности с заключением судебной экспертизы, которое признал допустимым, показаниями свидетелей Р.А.В,, Д.Т.А., М.Ю.Н., Н.А.И., Ш.О.В., и исходил из того, что в оспариваемых высказываниях ответчик в утвердительной форме сообщает о фактах нарушения истцом и его супругой трудовой дисциплины: участии истца накануне написания сообщения в «корпоративчике»; посещении истцом и его супругой магазинов и заведений общественного питания в рабочее время, во время выезда и рабочее время, а также участии истца и его супруги в необоснованном привлечении к дисциплинарной ответственности двоих сотрудников ОСМП. Указанные утверждения о фактах составляют фактическую основу оценочного суждения в форме «произвол Николаевых». Более того, первые два утверждения составляют фактическую основу суждений, в которых выражаются в форме обвинения истца в нарушении трудовой дисциплины. Между тем доказательств, свидетельствующих о противоправном поведении истца, ответчик не представила, тогда как из актов служебных проверок от 21 августа 2023 года, от 24 октября 2023 года и от 01 декабря 2023 года (т. 2, л.д. 2, 4, 7), проведённых в отношении истца и его супруги Н.А.И., в том числе на основании поступивших от ответчика заявлений о нарушении трудовой дисциплины, усматривается, что фактов нарушения Николаевыми трудовой дисциплины установлено не было. При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что истец и его супруга к дисциплинарной либо иной ответственности не привлекались, причастности к «корпоративчику» не имели, утверждения ответчика, содержащиеся в опубликованном 06 декабря 2023 года в рабочих чатах «ОСМП» и «Врачи СМП» в мессенджере Viber сообщении с содержанием: «Вы и ваша жена позволяете себе нарушать трудовую дисциплину», «Вчера вечером развели корпоративчик на работе», которые стали известны широкому кругу лиц, признаны не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию истца, поскольку содержат негативную информацию о Николаевых и выражены в форме утверждения о фактах, не имевших места в реальности. В качестве способа опровержения сведений на ответчика возложена обязанность опубликовать сообщение о принятом по делу решении и его содержании путём размещения данной информации в рабочих чатах «ОСМП» и «Врачи СМП» в мессенджере Viber в течение месяца со дня вступления решения суда в законную силу. Несмотря на то, что в апелляционной жалобе истцом поставлен вопрос об отмене состоявшегося по делу решения в полном объёме, конкретных аргументов, ставящих под сомнение обоснованность выводов суда первой инстанции в указанной части, как и обстоятельств, не прошедших исследования и нуждающихся в дополнительной проверке, не приведено. Следовательно, законность и обоснованность решения суда в этой части в силу положений ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ не является предметом проверки суда апелляционной инстанции. В свою очередь, как следует из выводов эксперта, высказывание ответчика «так называемый врач» является мнением и негативным суждением ответчика о профессиональных качествах истца и не содержит какой-либо информации, представленной в форме утверждения о фактах, поэтому не может считаться порочащим честь, достоинство и деловую репутацию истца. Последующие высказывания ответчика: «произвол Николаевых», «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашими мочевым пузырем и прямой кишкой», «К тому же ни за что вынесли выговоры двум нашим коллегам. Просто по произволу!», также являются оценочными суждениями, в которых истцу приписывается совокупность поступков, свидетельствующая о своеволии как склонности действовать по своей воле, по прихоти (капризу, вздорному желанию, причуде) и характеризующаяся деспотизмом как жестокостью по отношению к другим. Проявление подобных личных качеств в рамках отношений в трудовом коллективе, с точки зрения любого дееспособного гражданина, негативно характеризует как личные (моральные), так и деловые качества истца. Поступки истца, описанные перечисленными утверждениями о фактах, таким образом, представлены в спорных сообщениях как нарушение с его стороны моральных норм и обычаев делового оборота, вследствие чего не являются порочащими честь, достоинство и деловую репутацию. Не может считаться порочащим и не соответствующим действительности утверждение ответчика о необоснованном вынесении выговора (дисциплинарного взыскания) её бывшим коллегам, поскольку данный факт нашёл своё подтверждение. При этом из текста оспариваемого сообщения не следует, что именно истец вынес выговоры, о которых идёт речь; экспертом сделан вывод о том, что речь идёт только о причастности истца и его супруги к их вынесению. Отклоняя довод истца о том, что он не наделён полномочиями налагать дисциплинарные взыскания на сотрудников ОСМП, суд первой инстанции отметил, что согласно объяснениям самого истца ответчик, а также ряд других сотрудников не осведомлены о его должностных полномочиях, в связи с чем полагают, что привлечение к ответственности производится непосредственно им. Таким образом, ответчик и иные сотрудники подстанции могли добросовестно заблуждаться относительно существующего порядка наложения взыскания на работников подстанции. Вместе с тем полномочия истца позволяют при выявлении нарушения со стороны сотрудников подстанции, контроль за которыми входит в его должностные обязанности, составлять докладные записки руководству, на основании которых проводится проверка изложенной в них информации и принимается решение, в том числе и о наложении дисциплинарного взыскания, что позволяет сделать вывод о его причастности к процессу, в ходе которого работник может быть привлечён к дисциплинарной ответственности. В ст. 150 ГК РФ закреплено, что принадлежащие гражданину нематериальные блага – достоинство личности, честь и доброе имя, деловая репутация защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. На основании п. 1 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 1, 2 п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» (далее – постановление № 3), обстоятельствами, имеющими в силу названной статьи значение для дела, которые должны быть определены судьёй при принятии искового заявления и подготовке дела к судебному разбирательству, а также в ходе судебного разбирательства, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворён судом. Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети «Интернет», а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. В связи с изложенным правовые средства защиты чести, достоинства или деловой репутации гражданина могут быть применены судом при наличии доказательств, подтверждающих факт распространения сведений, имеющих порочащий характер, в двух случаях: при несоответствии таких сведений действительности и в случае действительности таких сведений. Разграничивая такие категории как «утверждения о фактах» и «оценочные суждения», необходимо учитывать, что не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица (абз. 4, 5 п. 7 постановления № 3). Таким образом, в основу оценки сведений как порочащих и не соответствующих действительности положен не субъективный, а объективный критерий. По смыслу ст. 152 ГК РФ сведение – это утверждение о факте, которое можно проверить на предмет соответствия его действительности. В противоположность этому во мнении выражается соответствие оцениваемого факта не действительности, не объективным фактам, а субъективным понятиям (критериям) и представлениям отдельного человека, выражающего мнение. Оценка не констатирует факт, а выражает отношение лица к тому или иному явлению или отдельной личности, поэтому к оценкам неприменимы характеристики «истинности/ложности». По общему правилу, предположительные высказывания не опровергаются по суду, поскольку не констатируют факты. Суждение (мнение, высказывание) представляет собой умственный акт, носящий оценочный характер, выражающий отношение лица к содержанию высказанной мысли, отдельной личности и сопряжённый с психологическими состояниями сомнения, убеждённости или веры. Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 6 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16 марта 2016 года, предметом проверки при рассмотрении требований о защите деловой репутации могут быть и содержащиеся в оспариваемых высказываниях ответчиков оценочные суждения, мнения, убеждения, если они носят оскорбительный характер. Если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причинённого истцу оскорблением (абз. 6 п. 9 постановления № 3). Процессуальным законом в качестве общего правила закреплена процессуальная обязанность каждой из сторон доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). Бремя доказывания соответствия действительности распространённых сведений лежит на ответчике. Истец же обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений (абз. 1 п. 9 постановления № 3). Лицо, распространившее те или иные сведения, освобождается от ответственности, если докажет, что такие сведения в целом соответствуют действительности. При этом не требуется доказывать соответствие действительности каждого отдельно взятого слова или фразы в оспариваемом высказывании. Ответчик обязан доказать соответствие действительности оспариваемых высказываний с учётом буквального значения слов в тексте сообщения. Установление того, какие утверждения являются ключевыми, осуществляется судом при оценке сведений в целом (п. 7 того же Обзора). Необходимо отметить, что квалификацию сведениям как порочащим честь и достоинство, даёт именно суд в соответствии со ст. 152 ГК РФ. Помимо этого, судом устанавливается факт их распространения, а также проверяется соответствие действительности. Анализируя сведения, содержащиеся в оспариваемых публикациях ответчика с содержанием: «так называемый врач», «произвол Николаевых», «Им можно в магазины и шавермы по пути, а он будет следить за нашими мочевым пузырем и прямой кишкой», «К тому же ни за что вынесли выговоры двум нашим коллегам. Просто по произволу!», с точки зрения существования фактов и событий, способа их изложения, результатов проведённой по делу судебной экспертизы, судебная коллегия полагает возможным согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что они не могли быть расценены как не соответствующие действительности, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию истца, с целью последующего возложения на ответчика обязанности их опровергнуть, поскольку являются следствием оценочных суждений ответчика, основанных на событиях, имевших место в действительности. Вопреки доводам апелляционной жалобы о доказанности факта распространения ответчиком сведений об истце, не соответствующих действительности на момент публикации, порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию, в данном случае правовое значение имеют не только обстоятельства достоверности или недостоверности изложенной информации на момент публикации, но и их порочащий характер, тогда как именно порочащий характер спорных высказываний истцом не доказан. Ссылка истца в апелляционной жалобе на то, что с работников ОСМП были сняты дисциплинарные взыскания не решением суда, а в результате доброго отношения к ним работодателя и уже после публикации ответчиком спорных сообщений, а на момент их написания в декабре 2023 года информация о необоснованности наложения взысканий не соответствовала действительности, не свидетельствует о неправильности решения суда, поскольку довод ответчика об отсутствии оснований для применения к работникам ОСМП дисциплинарных взысканий нашел подтверждение в ходе рассмотрения дела. Поскольку дисциплинарные взыскания были сняты работодателем, обращение в суд уже не требовалось. То обстоятельство, что в спорном сообщении ответчик не указала фамилии своих коллег, привлеченных к дисциплинарной ответственности, не помешало суду установить, о каких работниках шла речь в переписке, поэтому высказанное в жалобе предположение истца о намерении ответчика ввести суд в заблуждение не имеет правового значения. Учитывая, что в связи с распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию (о нарушении трудовой дисциплины, причастности к «корпоративчику»), истец, безусловно, испытывал нравственные страдания, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ, а также разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», пришёл к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда, размер которой определил в сумме 5 000 руб. Требования истца о взыскании с ответчика судебных расходов разрешены в соответствии с положениями главы 7 ГПК РФ. Доводы апелляционной жалобы о заниженном размере взысканной компенсации морального вреда отклоняются как несостоятельные. В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, наряду с опровержением таких сведений или опубликованием своего ответа вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда, причинённых распространением таких сведений (п. 9 ст. 152 ГК РФ). Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Таким образом, гражданское законодательство, предусматривая в качестве способа защиты гражданских прав компенсацию морального вреда, устанавливает общие принципы для определения размера такой компенсации. Разъяснения по применению правовых норм относительно взыскания компенсации морального вреда содержатся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – постановление № 33). Как разъяснено в абз. 1 п. 14 постановления № 33, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесённое в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). В соответствии с п. 50 названного постановления право на компенсацию морального вреда, причинённого распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, на основании ст. 152 ГК РФ возникает в случае распространения о гражданине любых таких сведений, в том числе сведений о его частной жизни. Истец по делу о компенсации морального вреда, причинённого распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений, а ответчик – соответствие действительности распространённых сведений (п. 1 ст. 152 ГК РФ). При причинении вреда распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, наличие морального вреда предполагается. В указанных случаях компенсация морального вреда взыскивается судом независимо от вины причинителя вреда (абз. 4 ст. 1100 ГК РФ). При определении размера подлежащей взысканию с ответчика денежной компенсации морального вреда по делам о защите чести, достоинства или деловой репутации гражданина судам следует принимать во внимание, в частности, содержание порочащих сведений и их тяжесть в общественном сознании, способ и длительность распространения недостоверных сведений, степень их влияния на формирование негативного общественного мнения о лице, которому причинён вред, то, насколько его достоинство, социальное положение или деловая репутация при этом были затронуты, нравственные и физические страдания истца, другие отрицательные для него последствия, личность истца, его общественное положение, занимаемую должность, индивидуальные особенности (например, состояние здоровья) (п. 52 постановления № 33). Согласно разъяснениям, данным в п. 25 постановления № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать). Тяжёлое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда (п. 29 постановления № 33). При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст.151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (п. 30 постановления № 33). Учитывая приведенные нормы материального права и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, судебная коллегия полагает обоснованными выводы суда первой инстанции при решении вопроса о размере компенсации морального вреда. В то же время сама компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, а также характеру и степени причинённых ему физических и (или) нравственных страданий. Суд первой инстанции, определяя размер компенсации морального вреда, исходил из содержания недостоверных и порочащих сведений, их тяжести в общественном сознании, способа и длительности распространения данных сведений (однократно), степени их влияния на формирование негативного общественного мнения об истце в коллективе ОСМП, учёл личность истца, пенсионный возраст ответчика (1955 года рождения), а также тяжёлое материального положения, что подтверждается долговой распиской от 02 июня 2023 года (т. 1, л.д. 182), согласно которой ответчик взяла в долг у Орловой В.Н. денежные средства в сумме 1 350 000 руб. на 3 года; справкой ПАО «Банк Санкт-Петербург» от 09 декабря 2024 года о наличии у ответчика кредитных обязательств и остатке на счету денежных средств в сумме 732,60 руб.; выпиской по счёту ответчика, открытом в ПАО Сбербанк от 09 декабря 2024 года, согласно которой остаток денежных средств на счёте составляет 26 354 руб. 65 коп. При этом суд первой инстанции учёл наличие у ответчика заболевания, требующего длительного лечения, что подтверждается справкой ООО «ЦМРТ Старая Деревня» от 14 декабря 2024 года. С учётом представленных доказательств суд первой инстанции пришёл к выводу, что компенсация в размере 5 000 руб. (заявлена сумма 100 000 руб.), будет соответствовать последствиям нарушенного права истца. По мнению судебной коллегии, компенсация морального вреда в такой сумме согласуется с принципами конституционной ценности достоинства личности, гарантией права каждого на защиту чести и доброго имени (ст. 21, 23 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, возместить причинённый моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего. Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддаётся точному денежному подсчёту, соответственно, является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств. Такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем должна отвечать признакам справедливости и разумности. Доводы апелляционной жалобы о том, что размер морального вреда необоснованно занижен судом первой инстанции, не являются основаниями для отмены обжалуемого судебного акта. Вопреки доводам жалобы истца при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции учтены все заслуживающие внимание обстоятельства, требования разумности и справедливости, приняты во внимание фактические обстоятельства дела, представленные в материалы дела доказательства, включая показания свидетелей, и материального положения ответчика, объёма и характера причинённых истцу нравственных страданий вследствие распространения ответчиком недостоверной и порочащей информации. В ходе судебного разбирательства не установлено обстоятельств того, что высказывания ответчика повлияли на формирование общественного мнения об истце либо привели к наступлению иных негативных последствий. Принимая во внимание, что помимо взыскания компенсации морального вреда на ответчика возложена обязанность опубликовать опровержение порочащих честь и достоинство истца сведений в форме сообщения о принятом по данному делу решении и его содержании путём размещения информации (резолютивной части решения суда) в публичных чатах «ОСМП» и «Врачи СМП» в мессенджере Viber, судебная коллегия полагает, что взысканная сумма компенсации морального вреда является достаточной, отвечает требованиям разумности и справедливости. Ссылка истца в апелляционной жалобе на то, что ответчиком не доказано тяжёлое материальное положение либо наличие иной причины, делающей невозможным взыскание заявленной им суммы компенсации, при этом представленные ответчиком документы (долговая расписка, банковские документы, справка из медучреждения) таковыми доказательствами служить не могут, сводится к оспариванию действий суда первой инстанции, переоценке доказательств и, как следствие, к изложению его субъективного мнения о правильности разрешения возникшего спора. Тем не менее согласно ч. 2 ст. 56, ч. 3 ст. 67 ГПК РФ именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне подлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на них не ссылались, оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Суд свободен как в оценке представляемых спорящими сторонами доказательств, так и в выборе критериев такой оценки. Тот факт, что суд первой инстанции не согласился с доводами истца, иным образом оценил собранные по делу доказательства и пришёл к иным выводам, не свидетельствует о неправильности постановленного по делу решения и не может являться основанием для его отмены. При таком положении правоотношения сторон определены правильно, требования закона, а также разъяснения Верховного Суда Российской Федерации были учтены при вынесении обжалуемого решения, судебный акт принят в соответствии с требованиями материального закона, подлежащего применению. Выводы суда первой инстанции основаны на приведённом правовом регулировании спорных правоотношений и установленных фактических обстоятельствах дела, оценка которым дана с соблюдением требований, предъявляемых гражданским процессуальным законодательством (ст. 12, 56, 67 ГПК РФ) и изложена в мотивировочной части решения, доводами апелляционной жалобы не опровергаются. Тот факт, что суд первой инстанции не согласился с доводами истца, иным образом оценил собранные по делу доказательства и пришёл к иным выводам, не свидетельствует о неправильности постановленного по делу решения и не может служить основанием для его отмены. Нарушений норм процессуального права, которые привели или могли привести к принятию неправильного решения, а также безусловно влекущих за собой отмену судебного акта, не допущено. Руководствуясь положениями ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда ОПРЕДЕЛИЛА: Решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 31 марта 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Николаева Михаила Игоревича – без удовлетворения. Председательствующий: Судьи: Мотивированное апелляционное определение составлено 30 сентября 2025 года.

Основная информация

УИД дела: 78RS0010-01-2024-000390-69

Результат рассмотрения: РЕШЕНИЕ оставлено БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ

Дата рассмотрения: 16.09.2025

Судья: Савельева Татьяна Юрьевна

Категория дела: Дела о защите неимущественных благ → О защите чести, достоинства, деловой репутации: → - к гражданам и юридическим лицам

Участники дела

ОТВЕТЧИК

ФИО/Наименование: Зоткина Марина Андреевна

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ

ФИО/Наименование: Лысак В.В

ИСТЕЦ

ФИО/Наименование: Николаев Михаил Игоревич

Движение дела

23.07.2025 14:47

Передача дела судье

16.09.2025 12:50

Судебное заседание

Место: Зал 708

Результат: Вынесено решение

30.09.2025 12:34

Составлено мотивированное апелляционное определение в окончательной форме

03.10.2025 15:17

Отправка копии определения суда апелляционной инстанции лицу, участвующему в деле

06.10.2025 15:38

Дело сдано в отдел судебного делопроизводства

07.10.2025 09:13